инфо форум био диски видео фильмы фото фан-клуб sex чарты турне тексты интервью книги медиа ссылки гостевая  
       
 

 

 

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Присел на камень Брачный Гость
И головой поник;
И начал с пламенем в глазах
Рассказывать старик.
СТ. Кольридж
«Поэма о Старом Моряке»
(пер. Н. Гумилева)

 

31 декабря 1999 года Донателла устроила новогодний прием в своем особняке «Каза Казуарина» в Майами. Здесь я впервые встретился с Гаем Ричи. Он отнесся ко мне вполне дружелюб­но. Я тогда подумал, что он выглядит очень молодо и вообще, наверное, неплохой парень. На нем были белая рубашка, темно-синие брюки и пиджак. Он мне понравился. Он вел себя спокой­но и уважительно. Мне показалось, что с ним приятно общаться. И все же я тогда подумал, что ему вряд ли удастся преодолеть привычный для Мадонны двухлетний цикл отношений.

Вместе со своим другом Дэном Сирсом я спустился в сад. Донателла в ослепительном серебристом платье сидела за угло­вым столиком. Она выглядела прекрасно, но была подавлена — наверняка думала о Джанни и о тех счастливых годах, что они вместе провели в этом доме. Донателла непрерывно курила, при­куривая одну сигарету за другой и щелкая своей сверкающей розовой зажигалкой. Рядом с ней лежали пачки «Мальборо» эксклюзивного дизайна миланского ателье Версаче. Слова «Курение убивает» отсутствовали, а на их месте красовались ини­циалы Донателлы, выполненные в готическом стиле.
Подали коктейли. К нам присоединились Мадонна, Гай Ричи, Руперт Эверетт и Гвинет, у которой в то время был роман с руководителем студии Мадонны «Маверик Рекордз» Гаем Озири. Гвинет и Озири сидели рядом.
Почти в полночь во дворик вбежала Ингрид.
— Здесь Джей Ло, — объявила она. — Но мы с ней не разговариваем.
Я сразу вспомнил недавно прочитанную статью, в которой говорилось, что Гвинет и Мадонна поссорились с Джей Ло, по­тому что та заявила журналистам, что Мадонна не умеет петь, а Гвинет — играть. Весьма неразумный поступок.
Все, за исключением Донателлы и меня, устроили Джей Ло весьма холодный прием.
Впрочем, приближалась полночь, и все быстро забыли об инциденте с Джей Ло. Все собрались возле телевизора и стали смотреть, как Новый год празднуют во всем мире. Папа рим­ский поздравил верующих, а потом начались фейерверки. Каза­лось, взорвался сам папа. Мы бурно расхохотались, а потом с опаской покосились на небеса. Так, на всякий случай.
Я танцевал с Донателлой на акриловом полу, которым при­крыли позолоченный плавательный бассейн. Потом кто-то (не помню кто) шепнул мне, что многие из гостей собираются при­нять «экстази».
Около двух ночи мы поехали в ВИП-зал нового клуба Ин­грид «Bar Room». Зал был темный и маленький, с большими окнами, выходящими на главный танцпол.

Мы пили «Вдову Клико». Всем было очень весело.
Мадонна, Гвинет, Ингрид, оба Гая и я сидели в кабинете.
Гвинет послала мне игривый, страстный взгляд.
Я тут же вскочил и потащил ее на танцпол.
Было уже почти четыре утра. Мадонна, которой совершен­но не хотелось спать, стала танцевать на столе. Гвинет к ней присоединилась. Они стали танцевать вместе, а потом Мадонна схватила Гвинет и страстно поцеловала ее в губы.
Вот такая выдалась ночка.
Мой друг Дэн привел с собой девятнадцатилетнего парня. Парень постоянно почесывал пах, и я прозвал его Скрэтчи (scratch — чесаться, англ.). Мадонна в розовом шифоновом платье до колена от Версаче танцевала вместе с другими гостя­ми. Мы отлично смотрелись вместе и знали об этом. Неожи­данно Скрэтчи направился к Мадонне. Он вклинился между нами, обнял ее, и они стали танцевать, слившись в объятии.
Гай Ричи мгновенно выскочил на танцпол, пнул Скрэтчи, чтобы привлечь его внимание, и отшвырнул его от Мадонны. А потом врезал ему как следует. Я с трудом оттащил его и вы­швырнул Скрэтчи из зала.
Инцидент был исчерпан. Танцы продолжились. Я снова танцевал с Гвинет.
Неожиданно я почувствовал, как кто-то хватает меня сзади и начинает трепать, словно тряпичную куклу. Это был Гай.
— Оставь меня в покое! — возмутился я.
Я с трудом вырвался из его железной хватки. Я прижал Гая к стене, врезал ему и плотно прижался к нему бедрами.
— Если хочешь потанцевать со мной, то делай это так, — с мрачной улыбкой сказал я.
Он покраснел и оттолкнул меня.
Я ушел, не желая связываться. Руперт же внимательно на­блюдал за нами. В автобиографической книге он написал: «Гай и Крис были существами с разных планет. Успех одного зави­сел от отсутствия другого». Впрочем, в тот момент я не обратил внимания на поведение Гая, потому что меня отвлекло происхо­дящее на танцполе: двое танцующих откровенно принимали нар­котики. Охранники утащили их в сторону и вытолкали из зала.
Мы продолжали танцевать.
Вечеринка близилась к концу.
Не помню, как я оказался дома.

На следующий день Мадонна устраивала барбекю в саду своего дома, но большая часть гостей страдала от жестокого по­хмелья, так что мы просто устроились возле бассейна и стали разговаривать.
Все оживились только тогда, когда Лола закричала, что ще­нок Руперта, Мо, тонет. Мы нырнули в бассейн и достали со­бачку, но щенок почти не дышал. Все были в ужасе. К счастью, Эльза, наша жрица Новой Эры, спасла собаку.
К вечеру гости стали расходиться. За все это время мы с Гаем не сказали друг другу ни слова. Я решил, что он повел се­бя на танцполе по-дурацки, потому что Мадонна всегда люби­ла, чтобы ее партнеры хорошо танцевали.
Для Мадонны всегда было очень важно, чтобы ее мужчины умели вести себя с геями, которых было немало в ее окружении. Я и представить себе не мог, что Гай задержится в жизни моей сестры надолго.
Конечно же, я ошибался. Возможно, я был слишком близок к сестре, слишком захвачен драмой этого Нового года, чтобы понять то, что пылающими буквами уже было написано на сте­не. Я не представлял, что появление Гая в жизни Мадонны станет смертным приговором нашим с сестрой отношениям.
В конце десятилетия Мадонну включили в Книгу рекордов Гиннесса как самую успешную певицу, которой удалось продать 120 миллионов своих альбомов во всем мире. В журнале «Рол-линг Стоунз» турне «Blond Ambition» назвали величайшим концертом 90-х. «Энтертейнмент Уикли» поставил Мадонну на пятое место в списке лучших артистов полувека (1950—2000). A MTV Asia назвал Мадонну актрисой тысячелетия.

29 февраля 2000 года состоялась премьера нового фильма Мадонны «Лучший друг», в котором она снялась с Рупертом Эвереттом. Она пригласила меня на премьеру. Я пришел со своей хорошей подругой, прекрасной певицей Билли Майерс. Мадонна сидела на два ряда впереди меня. Фильм был ужасен. Я притворился, что мне нужно в туалет. Надеюсь, никто не за­метил, что я не вернулся.

Я просто стоял в фойе и слушал. Здесь, по крайней мере, можно было не смотреть. Потом я, как всегда, сказал Мадонне, что она играла прекрасно, а фильм был очень смешной. Но это была неправда. К счастью, нам не пришлось разговаривать на­едине, иначе она сразу поняла бы, что я лгу. Мадонна даже не представляла, насколько плохо сыграла. Я отлично понимал, что говорить правду не стоит, и не стал этого делать. Премьера уже состоялась, сделать ничего было нельзя. Ни фильм, ни игра моей сестры лучше стать уже не могли. Время конструктивной критики прошло, поэтому я и не стал ничего говорить.
Тогда же, через четыре месяца после того, как я закончил работу над пристройкой к дому в Коконат-Гроув, Мадонна ре­шила дом продать. Это решение ознаменовало конец эпохи. Кстати, она так и не заплатила мне за работу.
Теперь Мадонна жила в Лондоне. В начале года она сняла клип «American Pie». В Америке было продано девять миллио­нов экземпляров альбома «The Immaculate Collection». 20 мая 2000 года Мадонна объявила, что ждет ребенка от Гая Ричи. Я все еще не был убежден в том, что Гай задержится в жизни сестры надолго. Ведь она родила Лолу от Карлоса, но не захо­тела жить с ним.

11 августа 2000 года в медицинском центре «Седарс-Синай» в Лос-Анджелесе Мадонна родила сына Рокко. Я работал в Майами, поэтому не мог лично поздравить сестру.
Впрочем, задерживаться в Калифорнии Мадонна не собира­лась. Теперь она постоянно жила в Лондоне. На благотвори­тельном ужине в Глостершире Мадонна познакомилась с прин­цем Чарльзом. В том же году она дала первый за семь лет кон­церт в Великобритании. Концерт транслировали по Интернету, и его увидели девять миллионов зрителей во всем мире. Это была самая глобальная Интернет-трансляция, побившая рекорд, установленный в 1999 году Полом Маккартни (его концерт по­смотрели три миллиона человек).

К этому времени Мадонна уже стала частью жизни новой страны, Великобритании. Сейчас уже никто не вспоминал, как нам не понравилось в Англии в первый наш приезд. Мадонну даже пригласили на вручение престижной премии Тернера в га­лерее Тэйт Британия. На церемонии она доказала, что осталась все той же американской Мадонной, всегда готовой шокировать: «Во времена, когда политкорректность ценится выше честно­сти, мне бы хотелось сказать, мать вашу, что сегодня победили все!»
Ее выступление настолько шокировало британских телезри­телей, что четвертому каналу даже пришлось извиняться.
Тем временем Мадонна сообщила мне, что они с Гаем соби­раются пожениться. Я сказал, что рад за нее. Я действительно был рад. Я понимал, что Мадонна очень уязвима и нуждается в Гае. Кроме того, что Гай очень напоминал Шона, Мадонна становилась старше. Ее детям нужен был отец. Она отбрасыва­ла такую гигантскую тень, что большинство мужчин просто не могли жить рядом с ней. Полагаю, что и Гай не был в восторге. Но он, по крайней мере, был готов на ней жениться.
К октябрю 2000 года мои финансы пришли в бедственное состояние. Большую часть года я работал над оформлением но­вого ресторана «Сентрал» на Сансет-Плаза, но мне до сих пор не заплатили. Пришлось перейти в режим экономии. Я продал свою квартиру в Голливуде и снял трехкомнатную квартиру в Лос-Анджелесе. Две комнаты я сдал. Мадонна не заплатила мне за работу в Коконат-Гроув. Я настаивал, и мы поссорились.

9 октября 2000 года она прислала мне письмо, в котором выражала готовность забыть о своем «негодовании» (имея в виду наш спор об оплате работ) и приглашала меня на свадьбу.
В письме был и завуалированный комплимент: Мадонна напи­сала, что приглашает всех «близких друзей и вменяемых родст­венников». Она добавила: «Нас будет венчать викарий англи­канской церкви, потому что католики слишком принципиаль­ные, ГР не хочет менять веру, а я к тому же разведена».
Мне не хотелось ехать на свадьбу — я просто не мог себе этого позволить. Кроме того, мне совершенно не нравился Гай. Поэтому я позвонил, чтобы извиниться за свое отсутствие.
Мадонны не было дома. Мне перезвонила ее помощница Каресс.
— Мадонна велела сказать тебе, что если ты хочешь полу­чить деньги за работу в Коконат-Гроув, то должен потратить деньги на покупку билета на ее свадьбу.
Я был потрясен.
—  Ты шутишь, правда? Если нет, значит, она меня шанта­жирует.
Я бросил трубку.
Каресс перезвонила снова.
— На те деньги, что должна тебе Мадонна, мы купим тебе билет в Шотландию, а остальные перечислим на твой счет.
Я снова спросил, не шутит ли она. Она ответила, что гово­рит серьезно. Таким было решение Мадонны.
Несколько дней я обдумывал ситуацию. Я чувствовал, что никогда по-настоящему не знал женщину, которая пыталась шантажом заставить меня приехать на ее свадьбу. В то же время мне было грустно из-за нашей ссоры с сестрой. Я чувствовал, что она действительно хочет, чтобы я присутствовал на ее свадь­бе. И я сдался.
Каресс рассказала мне о свадебных планах. Я должен был прилететь в Лондон за неделю до церемонии, подобрать себе смокинг и на следующий день отправиться в Инвернесс. За со­рок пять минут я доберусь до замка Скибо в Дорнохе, на берегу Дорнохского фьорда. 21 декабря должны были крестить Рокко, а на 22 декабря назначили свадьбу.
Впоследствии я узнал, что накануне свадьбы весь персонал замка должен был подписать соглашение о конфиденциальности на четырех страницах. Никому из гостей не разрешалось пользо­ваться мобильными телефонами. Нам запретили куда-либо вы­езжать из замка в течение пяти дней, пока длились свадебные празднества. Семьдесят охранников не допускали в Скибо жур­налистов и не выпускали гостей. Настоящий замок Кольдиц! (один из первых лагерей для военнопленных в нацистской Гер­мании. — Прим. пер.).
Из офиса Мадонны мне прислали билет в бизнес-класс са­молета компании «Бритиш Эйрвейз». Узнав цену, я понял, что от моего заработка осталось всего несколько сотен долларов.
Приехав в Лондон, я по указанию Каресс отправился на Риджент-стрит за смокингом. Мне, как и всем гостям-мужчи­нам, подобрали серый смокинг. Смокинг был из обычного поли­эстера, который буквально жег мне пальцы, когда я его касался. Сотрудник магазина вручил мне счет.
— Приплюсуйте эту сумму к счету Гая, — сказал я и вы­шел.
Тем вечером я ужинал с друзьями. Мы славно повеселились, и лег я только в пять утра. Естественно, что на самолет в Ин­вернесс я опоздал. Сотрудники «Бритиш Эйрвейз» пошли мне навстречу и отправили меня в Эдинбург, а оттуда в Инвернесс. Меня это не очень порадовало, но Шотландия меня интересо­вала. Мне было интересно посмотреть, что же это за край.
Машина встретила меня в аэропорту. Примерно через час мы оказались в Дорнохе. Мы свернули на обсаженную буками дорогу. И вот передо мной появился окутанный туманом замок Скибо — огромный, прекрасный, таинственный, окруженный семьюдесятью пятью акрами шотландской земли. На одной ба­шенке развевался флаг — с одной стороны английский, с дру­гой — американский. Эту традицию ввел еще Эндрю Карнеги, который в XIX веке отреставрировал замок.
Стоило мне войти в замок, как я сразу почувствовал себя в каком-то голливудском историческом фильме. В огромном ка­мине потрескивали дрова, на стенах, обитых дубовыми панеля­ми в эдвардианском стиле, красовались головы убитых оленей. Винтовая дубовая лестница вела на площадку с красивым вит­ражом, где и должна была состояться церемония бракосочета­ния.
Мне показалось, что по роскошной лестнице вот-вот спус­тится Эррол Флинн и начнет со мной фехтовать. Впрочем, фан­тазии быстро развеялись, когда девушка в приемной попроси­ла мою кредитную карту на случай дополнительных расходов. Я ответил, что не взял с собой кредитной карты и все мои рас­ходы следует списывать на счет Мадонны и Гая. Конечно, мое поведение было продиктовано реакцией на шантаж Мадонны, заставившей меня прилететь на ее свадьбу. Мне не хотелось за­цикливаться на своих чувствах, но я все еще не мог простить сестру.

За «провожающим» в килте я прошел в свои апартаменты, полагая, что, судя по грандиозному залу, они тоже окажутся роскошными. Мы поднялись на второй этаж, потом на третий. Потом на четвертый, на пятый... Мы поднялись на шестой этаж, прошли мимо множества великолепных сьютов с антикварной мебелью и постелями под балдахинами.
Моя комната находилась на верхнем этаже в башенке. Через низенькую дверь я вошел в небольшую прихожую, а оттуда в комнату размером примерно шесть на шесть. В центре стояла викторианская ванна на ножках, а возле стены — унитаз. От­туда я попал в другую комнатку с низким потолком. Здесь на­ходилась моя постель.
Зазвонил телефон. Мне сообщили, что ужин подадут в во­семь. Форма одежды — парадная. Мадонна не предупредила меня, что предстоят формальные мероприятия. С собой я захва­тил только один костюм от Прада. Судя по всему, мне придет­ся каждый вечер надевать один и тот же костюм.

Я спустился по крутой лестнице, прошел мимо библиотеки и бильярдной. Немного прогулявшись по замку, я нашел неболь­шой тренажерный зал, уютный спа и эдвардианский закрытый плавательный бассейн. Скибо был красивым замком. Я поду­мал, что с удовольствием проведу здесь неделю.
Я увидел красивую девушку на коне. Она представилась Стеллой. Что-то щелкнуло у меня в мозгу. Стелла Маккартни, подружка невесты. Насколько я знал, Стелла и Мадонна только что познакомились, но моя сестра выбрала в подружки именно ее, а не Ингрид и не Гвинет. Стелла бесплатно сшила для Ма­донны свадебное платье за 30 тысяч долларов. И все же Ин­грид была очень расстроена.

Стелла объяснила мне правила этикета. Каждое утро муж­чины отправляются на охоту, а женщины устраивают тематиче­ский обед. Стелла все знала, потому что Мадонна ей рассказала заранее.
— Значит, я должен либо обедать с женщинами, либо охо­титься с мужчинами? — спросил я.
Стелла ответила, что мужчины на обед не допускаются.
Стрелять я не собирался.
Я оделся к ужину и спустился в библиотеку. Там уже со­брались друзья Гая. Я никого не знал, но двое из них показа­лись мне знакомыми. Я решил, что видел их в каких-то фильмах. Все вели себя очень свободно и явно были давно знакомы друг с другом.
Подали коктейли. Я попытался завести светский разговор и спросил, как идет охота. Мне ответили, что подстрелили уже триста птиц.
Я спросил, не шутят ли они.
Нет, никто и не собирался шутить. Все приехали сюда, что­бы повеселиться, а значит, пострелять вволю. Я вспомнил коз­линые головы, которые мы видели в марокканской деревне много лет назад. Конечно, Гай и его друзья были цивилизован ными англичанами, а не североафриканскими крестьянами, но вели они себя совершенно одинаково.
— Значит, их подадут на ужин? — спросил я.
Все засмеялись и ответили, что этого не будет.
Я пришел на ужин. Вошла Мадонна, произнесла: «Добро пожаловать в Шотландию!» и обняла меня. Гай пожал мне руку.
Приехали Труди и Стинг. Я встречался со Стингом в 1993 году, когда он выступал в «Пасифик Амфитеатр». Он мне нра­вился.
Вошли Мелани и ее муж Джо. Я был рад их видеть.
Огромный обеденный стол был накрыт на десять персон. Карта рассадки была у Мадонны. В первый вечер она посадила меня рядом с Мелани и Джо, чему я был страшно рад. Подава­ли шотландские блюда. Какое-то время я растерянно смотрел на тарелку, а потом попросил подать мне курицу.
И в тот вечер, и во все остальные гости провозглашали тосты за супружескую чету. Этим вечером тост произносил один из друзей Гая. Изюминкой тоста была игра слов: «Не забавно ли было бы, если бы Гай был геем?»
Я не смеялся. Это было бы совсем не забавно.
После ужина я решил познакомиться с историей замка Ски­бо. Оказалось, что замок был построен на месте древнего посе­ления викингов. За долгие столетия замок почти разрушился. Возрожден он был в 1898 году, когда его купил филантроп Эн­дрю Карнеги, шотландец по происхождению. В возрасте двена­дцати лет Эндрю уехал в Америку, где в сталелитейной про­мышленности сумел сколотить десятимиллиардное состояние. Когда капитал Карнеги превзошел самые смелые его ожидания, он вернулся в Шотландию, чтобы купить замок своей мечты. Он потратил два миллиона долларов на восстановление и отдел­ку замка Скибо.

В Скибо бывали король Эдуард VII, композитор Эдвард Элгар, политик Ллойд Джордж, знаменитейшая слепоглухонемая писательница Хелен Келлер, писатель Редьярд Киплинг и американские миллионеры Рокфеллеры. На огромном органе, установленном в главном зале, играл великий Падеревский. Бо­гатейшая история Скибо меня поразила, и все же я чувствовал себя здесь очень одиноко.
Утром меня разбудили звуки волынки. Эту традицию в Скибо заложил еще Карнеги.
Спустившись к завтраку, который вновь состоял исключи­тельно из шотландских деликатесов, я понял, что днем опять останусь предоставлен самому себе. Мужчины собирались на охоту, женщины проводили день за закрытыми дверями, зани­маясь разными женскими делами. Мадонна ничего мне не пред­лагала. Хотя невеста и не обязана развлекать гостей, но мне все же было неприятно, что она пригласила меня на свадьбу, а по­том бросила на произвол судьбы.
Я снова отправился в библиотеку. Однако мне было ужасно интересно, что же происходит в женской комнате. Жизнь жен­щин была окутана покровом тайны. Спустя какое-то время от­туда появилась Стелла.
— Я так устала от девушек, — сказала она. — Собираюсь прокатиться верхом.
Вечером я заглянул в карту рассадки и обнаружил, что мне предстоит сидеть между Труди и Стингом. Сначала они разго­варивали о замке и о погоде.
Потом Труди наклонилась ко мне и спросила:

Кристофер, как ты думаешь, я нюхаю?

Что?

Я нюхаю?

Нет, насколько мне известно, — ошеломленно ответил я.

А ты не увлекаешься такими вещами? — Прежде чем я успел обдумать ответ, она добавила: — Неужели нет?

Разве этот копченый лосось не великолепен? — Я решил сменить скользкую тему.

Гай совершенно явно гордился своей гетеросексуальностью, и гордость эта особенно ярко проявлялась в присутствии геев, то есть в моем. В течение свадебной недели, когда его друзья каждый вечер произносили тосты, подчеркивая его выдающую­ся мужественность, он чувствовал себя как рыба в воде. Меня же более чем удивлял тот факт, что в речах, прославлявших гетеросексуальность Гая, постоянно звучало слово poofter, унизи­тельный британский синоним слова «гей».
Не обращая внимания на остальных гостей — Стинга, Тру­ди, Стеллу Маккартни, мою сестру Мелани и ее мужа Джо, — Мадонна, сидевшая во главе стола, поднялась и не терпящим возражений тоном объявила:

Кристофер, сегодня твоя очередь произносить тост. Я наклонился вперед и многозначительно ответил: Мадонна, ты же не хочешь, чтобы я это делал. Это было утверждение, а не вопрос.

Мадонна смотрела на меня абсолютно безразлично.

Думаю, тебе лучше попросить кого-нибудь другого, — я пришел ей на помощь. Нет, Кристофер, сегодня твоя очередь! — пролаяла она точно таким же тоном, каким отдавала приказы в детстве, ко­гда мы с ней играли в «Монополию». Когда ей не доставалась Парк-Плейс, она просто топала ногой и возмущалась: « Но она же моя!»

В те времена я всегда капитулировал перед ее непреклонно­стью и отказывался от заслуженно полученной Парк-Плейс.
С тех пор ничто не изменилось.
Я встал.
Остальные гости уважительно замолчали: тост должен был сказать брат невесты.
Я поднял бокал.
— Я хочу произнести тост за счастливые моменты, которые в жизни человека случаются лишь дважды, — и, не делая ни малейшей паузы, я продолжил: — Если кто-нибудь захочет трахнуть Гая, он будет в моей комнате.
Все расхохотались. Все, за исключением Мадонны, которая лишь твердила:
— Что он имел в виду? Что он имел в виду?
Не смеялся и Гай, который отлично знал, что я имел в виду.
С тех пор он старался не смотреть на меня. После ужина я пошел в свою комнату по длинному коридору, довольный тем, что мне, наконец-то, удалось вонзить свой кинжал. Меня дог­нала Труди.
— Это было великолепно, — сказала она. — Твоя сестра не вмешивалась, но мне уже надоели эти гомофобные шуточки. Если бы ты не взорвался, я бы начала за тебя беспокоиться. Я просто хочу, чтобы ты знал: мы все понимаем твои чувства.
В тот момент я полюбил Труди, и она знает об этом.
На следующий день приехали мои родители вместе с Пау­лой. Сначала Мадонна не хотела ее приглашать. Паула говори­ла мне, что сама позвонила Мадонне и сказала, что очень хочет приехать на ее свадьбу. Мадонна ответила, что, если Паула за­платит за билет на самолет и оплатит все расходы, она может приехать. Я был страшно зол на Мадонну за то, что она так бес­совестно обошлась с нашей сестрой. Паула работала художни­ком-графиком и получала весьма скромное жалованье. Но Ма­донна все равно заставила ее заплатить за трансатлантический перелет.
Мое настроение улучшилось, когда приехали Руперт, Алек, Гвинет и Донателла. Мы проехались на катере, и я рассказал им о гомофобных тостах и о том, как ужасно мне было без них. Они смеялись и утешали меня.
— Бедный Кристофер, — сказала Гвинет, — мы о тебе позаботимся.
Весь тот день мы провели вместе.
Крещение состоялось вечером. Перед замком выстроилась длинная вереница «Рейнджроверов». Они должны были доставить нас в собор Дорноха. За воротами замка нас уже ожидали около пятисот фотографов и еще больше журналистов. Мы про­ехали мимо них, но они последовали за нами в Дорнох.
Более тысячи поклонников собрались вокруг небольшого со­бора, построенного 776 лет назад и славящегося великолепны­ми витражами. В соборе горели свечи. Колонны и скамьи были украшены гирляндами из плюща и цветов.
Я сидел вместе с Гвинет и Рупертом. Рокко я почти не ви­дел. На мальчике было бело-золотое крестильное платьице от Версаче за сорок пять тысяч долларов — подарок от Донателлы. Позже я узнал, что один из журналистов три дня прятался в огромном органе собора. К тому времени, когда его нашли, он уже потерял сознание от холода.
Честь стать крестным отцом Рокко выпала Гаю Озири. Я старался не думать об этом и целиком сосредоточился на му­зыке. Стинг очень трогательно спел «Аве Мария». Примерно через полчаса служба закончилась. Мы отправились в замок, а журналисты последовали за нами.

Подали ужин, зазвучали привычные тосты. Мне страшно захотелось курить, но я знал, что это невозможно. Мадонна ка­тегорически запретила курение в замке.
Мы с Гвинет вышли из-за стола одновременно. Поднимаясь в мою комнату, мы заглянули в ее сьют — огромный и роскош­ный. Мне стало ясно, что я получил одну из самых маленьких комнат замка, скорее всего, комнатку для прислуги. Я вспомнил, как порой подписывал свои письма к Мадонне словами «твой по­корный слуга» просто для того, чтобы ее позлить. А теперь она решила подшутить надо мной? Или просто показывала мне мое место?
На следующий вечер должна была состояться свадьба. Я на­дел прокатный смокинг, но не сдержался. Вспомнив, как Ма­донна много лет назад прорезала дырки в своих балетных наря­дах, я надел под смокинг собственный жилет от Вивьен Вествуд.
К половине седьмого мы все собрались в Большом зале. Зал был освещен свечами. Мы расселись у подножия лестницы. Балюстрада была увита гирляндами из плюща и белых орхидей. Все было очень красиво.
Я сидел в пятом ряду в проходе. Звуки гимна «Горский со­бор» в исполнении одинокого волынщика наполнили зал. Затем наступила очередь пианистки Кати Лабек. Под звуки фортепиа­но на площадку над Большим залом спустилась Лола в длин­ном платье цвета слоновой кости. Она разбрасывала перед со­бой лепестки красных роз.
Лола была очаровательна, мила и хороша. Мне было грустно, что целую неделю ей приходилось общаться только со своей ня­ней или сидеть взаперти с Мадонной и другими женщинами. Мне хотелось познакомиться со своей племянницей поближе.
Потом появилась Мадонна в облегающем платье цвета сло­новой кости. Ее торжественно вел отец. В смокинге отец выгля­дел просто великолепно, достойно, как истинный аристократ. На мгновение я вспомнил нашего деда, Гаэтано, который прие­хал в Америку, имея триста долларов в кармане. Что бы он по­думал, если бы сейчас увидел своего сына? А внучку?

На площадке перед витражным окном Мадонну уже ждал Гай в зеленом твидовом пиджаке, белой хлопковой рубашке и килте в цветах клана Макинтош. На Гае был зеленый галстук и антикварные запонки с бриллиантами, подаренные Мадонной. Няня несла маленького Рокко, на которого тоже надели килт в тех же цветах.
Гай и Мадонна обменялись бриллиантовыми свадебными кольцами. Венчала их женщина-пастор. Новобрачные произнес­ли заранее подготовленные обеты. Мне бы хотелось их услы­шать, но церемония происходила так далеко от нас, что слыша­ли мы только то, как Катя исполняла «Nessun Dorma» и токка­ту и фугу Баха. Ни одного слова разобрать было нельзя. Дежавю — повторялась свадьба Мадонны и Шона. Впрочем, теперь мне казалось, что Шон был совсем даже неплохим зятем.
Через пятнадцать минут церемония закончилась. Молодо­жены спустились в зал, и мы бросились их поздравлять. Подали шампанское. Потом Мадонна и Гай поднялись в свои комнаты, чтобы переодеться. Очень скоро появились Мадонна в платье от Готье и Гай в синем костюме.
В восемь вечера мы снова собрались в Большом зале. Во­лынщик торжественно проводил нас на ужин. На этот раз на­крыли не один большой, а семь круглых столов. Мадонна, Гвинет и Гай сидели за главным столом рядом со Стингом, Труди и Донателлой. Мои родители, Паула, Мелани и Джо сидели за соседним.
В наказание за произнесенный мной тост меня посадили за самый последний стол спиной к столу невесты. Меня это не уди­вило — ведь я был плохим парнем. Справа от меня сидел Алек Кешишян. Весь вечер он ворчал на то, что Мадонна не поса­дила его за свой стол. Меня это страшно веселило. На ужин подавали лосося и мидий, говядину по-шотландски с запечен­ным картофелем и капустой, и национальное шотландское блю­до — хаггис.
Шафером Гая был владелец ночного клуба Пирс Адаме. Он поднялся, чтобы произнести тост. За его спиной на большом экране появлялись фотографии Гая в детстве, в школе и даже в крестильном платье. На одной фотографии маленький Гай лежал на брюхе большого черного пса, и рука мальчика доставала поч­ти что до пениса собаки. Пирс Адаме не преминул подметить этот факт:
— Видите, Гай уже в детстве был настоящим poofter
При этом шафер был вполне доволен собой.
Я с трудом сдержался, чтобы не вскочить и не швырнуть в него тарелкой.
Я посмотрел на сестру, надеясь заметить на ее лице выра­жение неодобрения, но Мадонна лишь улыбалась. Мне было грустно, что Мадонна, которую на заре ее карьеры поддержи вало множество геев, спокойно выслушивает этот гомофобный бред. Еще печальнее для меня было то, что она выходила за­муж за человека, который настолько не уверен в собственной мужественности, что позволяет себе гомофобные выходки, и его друзья прекрасно это знают.
Я ушел, поднялся к себе и уснул. Проснулся я около двух ночи и спустился вниз, чтобы перекусить. Из подвала доноси­лась музыка. Я заглянул туда. Вечеринка продолжалась. Все танцевали. Среди танцующих была и американская подружка Мадонны. Сестра проявила по отношению к ней неслыханную щедрость — оплатила ее приезд в Шотландию. Я не мог этого понять. Ведь Мадонна категорически отказалась оплачивать перелет собственной сестры! Утром мы все погрузились в авто­бус, который доставил нас в аэропорт. Мы вылетели в Лондон. Наконец-то я смог вздохнуть с облегчением. Я отбыл свой срок в Скибо. Все закончилось.
Впрочем, Мадонне понравилась эта свадьба. Позже она го­ворила: «Это было просто волшебно. Церемония была очень личной, очень интимной». Напоследок она сделала широкий жест, предложив мне остановиться в ее доме в Холланд-парк на Рождество и отпраздновать вместе с ней и Гаем в огромном уилтширском поместье Стинга и Труди, где новобрачные про­водили медовый месяц.

Я приехал. Новобрачным было вполне достаточно общества друг друга. Я развлекался с Труди и Стингом. После мучи­тельной свадьбы мне было очень приятно оказаться в обществе друзей, пусть даже и новых.
В сумерках мы со Стингом прогуливались по поместью. Стинг и Труди разводят овец, поэтому овцы бродили повсюду. В поместье Стинга есть небольшое озеро. В центре озера — островок, на котором растет огромное дерево. Стинг рассказал мне местную легенду о погибшей девушке. В определенное вре­мя года в поместье можно увидеть ее призрак. Одетая в белое платье девушка сидит в кресле и смотрит на озеро. Особняк Стинга очень красив. Он не стал его модернизировать. Тем ве­чером мне показалось, что я очутился в далеком прошлом.
Но ни идиллическая атмосфера, ни доброта Стинга и Труди не могли сгладить в моей памяти тяжелые воспоминания о неде­ле, проведенной в Шотландии. Вернувшись в Америку, я стал проверять почту и нашел приглашение присоединиться к эксклюзивному частному клубу замка Скибо. Конечно же, я не принял этого приглашения.

 
 
 
  карта ссайта контакты история сайта баннеры главная
MADONNA - BAD GIRL ©